Один вальс на весь сеанс

В кинотеатре «Маяк»

Нина обнаружила себя на афише между названием фильма и словами «Живое музыкальное сопровождение». Фамилию напечатали правильно. Это было самое неприятное: на другую Лобанову сослаться не получится.

— Гриша, — сказала она в окошко кассы. — Мы договаривались на три минуты.

Из окошка выдвинулась макушка с торчащим карандашом.

— Пока зрители собираются, — уточнила Нина. — До фильма.

— А я понял: начнёте, пока собираются. Мам!

За спиной у него зашуршали билеты. Мать Гриши, она же директор кинотеатра «Маяк», просунула в окошко блюдце с двумя карамельками.

— Сколько идёт твой фильм? — спросила Нина.

— Двадцать семь минут. С титрами.

Она взяла одну карамельку. Двадцать семь минут — девять её выступлений на библиотечной ёлке. Правда, там она играла вальс только один раз.

Вальс Нина сочинила в пятнадцать лет. Назывался он «Первый». Второго не последовало: сначала экзамены, потом работа, потом при каждом переезде нотную тетрадь укладывали под посуду. Нина помнила три страницы целиком, даже место, где преподавательница написала красным: «Не торопиться». Всё остальное из школьной программы начиналось уверенно и кончалось примерно на девятом такте.

В зале уже сидели люди. Фёдор из мастерской принёс жене подушку на жёсткое кресло. Учительница химии раскладывала очки по карманам, выбирая подходящие. У первого ряда вертелась Ася, исполнительница главной роли, с настоящей круглой коробкой для торта.

— Это после, — сказала она Нине и крепче прижала крышку.

Пианино стояло слева от экрана. На крышке темнел круг от цветочного горшка; крайняя клавиша была цвета старой сливки. Нина села, поставила сумку между ног и попробовала педаль. Педаль ответила металлическим чихом.

Гриша выглянул из будки. Можно было ещё помахать ему, встать и вернуться в библиотеку. Там остались три коробки новых книг, которые ничего не требовали в музыкальном отношении.

Вместо этого Нина повернулась к залу.

— На афише небольшая неточность. Вальс у меня один.

— Хороший? — спросил Фёдор.

— Давно написан. Успел отлежаться.

Фёдор кивнул, как будто речь шла о доске. Свет погас.

На экране появилась «Доставка» — немая комедия школьного киноклуба. Гриша снимал её всё лето. Ася, в слишком большой куртке, выехала из булочной на велосипеде. На багажнике подпрыгивала коробка. Нина взяла первые аккорды.

Пока Ася катила по набережной, всё шло отлично. Чайки махали крыльями в такт. Потом из ворот выскочил пёс.

Нина прибавила темп. Ася нажала на педали, пёс припустил следом, и вальс тоже бросился бежать. В шестом такте Нина пропустила две ноты. Пёс как раз перепрыгнул лужу. Из третьего ряда донёсся короткий смех.

Дальше был двор с развешанным бельём. Ася пригнулась под простынёй, вынырнула в наволочке и поехала прямо на человека с тремя пустыми ящиками. Вальс закончился.

Нина тут же начала его снова, на октаву выше.

Ящики взлетели. На экране, не спеша, появилась надпись: «Я же звонила!» Ася показала велосипедный звонок без язычка. Теперь засмеялись все, включая Асю у первого ряда. Нина улыбнулась, не отрывая глаз от клавиш. Кольцо задевало соседнюю клавишу; она сняла его левой рукой и положила в круг от горшка.

За следующую четверть часа вальс добрался до рынка, прокатился в тележке и трижды вернулся на набережную. Потом Нина перестала считать.

За углом набережной Ася остановилась поправить коробку. Велосипед накренился. Крышка открылась ровно в тот момент, когда Нина дошла до самого торжественного аккорда.

Торт медленно съехал на мостовую.

Аккорд получился великолепный. Нине стало неловко.

Ася на экране села на бордюр. Подняла картонный круг с расплющенной розой из крема. Посмотрела на часы.

Нина приготовилась снова начать вальс — и убрала руки.

В тишине заскрипело кресло. Кто-то смял бумажку от конфеты и замер на полдороге. Экранная Ася сидела, упираясь локтями в колени. Нина прежде не замечала, какие у девочки острые локти. В библиотеке Ася обычно стояла у стойки и спрашивала, когда вернут следующую книгу про сыщиков.

В кадр вошёл пёс. Понюхал торт, сел рядом. Ася отодвинула уцелевший кусок к себе. Пёс отвернулся с таким достоинством, что Фёдор негромко фыркнул.

Ася достала из кармана одну свечку. Воткнула её в кусок, осторожно перенесла всё в коробку и поднялась.

Нина нашла первые три ноты. Сыграла их тихо, без левой руки.

В последней сцене Ася вошла в мастерскую. За верстаком сидел Фёдор — настоящий Фёдор, только летний, в майке. Он снял защитные очки. Ася открыла коробку. Он посмотрел на кривой кусок, потом на неё, и достал из ящика два маленьких разводных ключа. Ими они и ели торт.

Нина успела закончить вальс вместе с титрами. Педаль снова чихнула. На этот раз получилось к месту.

Когда зажгли свет, Гриша уже стоял возле пианино. Он держал телефон обеими руками.

— Я звук записал. Можно оставим?

— Там педаль слышно.

— Особенно педаль.

Ася открыла свою коробку. Внутри был целый торт и пакет деревянных вилок. Фёдор поднял одну вилку, повертел и сказал, что в кино инструмент был надёжнее.

Нина надела кольцо. Пальцы ещё продолжали что-то играть, пока она застёгивала сумку.

— А следующий фильм какой? — спросила она.

— Про ограбление почты. Ещё снимаем.

Нина взяла кусок с кремовой розой.

— Тогда не спешите. Мне нужен второй вальс.