Верните мне вторник

Обращение № 17

— Верните мне вторник, — сказал мужчина.

Лида подвинула к нему бланк.

— Причина возврата?

— Потратил на возврат вторника.

Она убрала бланк. С таких посетителей нужно было начинать сразу в двух экземплярах.

Мужчина держал телефон возле уха. Из телефона доносилась бодрая флейта. Каждые сорок секунд она делала вид, что заканчивается, но начинала ещё увереннее.

— Вчера в девять я позвонил в вашу службу, — сказал он. — Хотел вернуть свободный вторник. Мне выдали рабочий. С утра уже лежали три дела, которые нельзя перенести.

— А вы проверили упаковку?

Он положил на стойку тонкую картонную коробку. На крышке было написано: «ДЕНЬ ДЛЯ СЕБЯ». Ниже, гораздо мельче: «Себя определяет поставщик».

Лида перевернула коробку над корзиной для скрепок. Выпала записка: «Разобрать наконец антресоли».

— Постороннее вложение, — признала она.

— Я так и сказал. Меня соединили с отделом вложений. Оттуда — с отделом свободного времени. Там спросили, свободен ли я сейчас. Я сказал: да. Они сказали, что услуга оказывается.

Флейта прервалась.

«Ваш звонок очень важен для нас».

— Это мой вчерашний звонок, — пояснил мужчина. — Я не сбрасывал. Меня уже дважды поздравили с терпением.

Лида посмотрела на экран. Кнопка «Вернуть день» была серой. Рядом стояло маленькое «i», на которое никто в отделе не нажимал: при наведении оно начинало вращаться.

Она нажала.

«Возврат не допускается при открытом обращении».

— Вам нужно закончить разговор.

— Я жду, когда ответят.

— Тогда сбросить.

Мужчина показал ей сообщение, которое получил утром: «Не прерывайте соединение. При обрыве место в очереди не сохраняется».

В трубке снова заиграла флейта. Лида услышала, как у музыканта на одном месте не хватает дыхания.

— Дайте номер обращения.

— Семнадцать.

Она ввела его в поиск. На экране появился её собственный номер стола.

Внутренний телефон зазвонил.

Мужчина выпрямился.

— Кажется, я первый.

Лида подняла трубку.

— Служба возврата времени. Меня зовут Лида.

— Здравствуйте, Лида. Верните мне вторник.

Он стоял в полуметре от неё. Его голос пришёл из трубки чуть позже, чем изо рта.

— Сейчас закрою обращение, — сказала она.

— Подождите. Сначала верните день.

— Не могу, пока обращение открыто.

— А я не могу подтвердить решение, пока вы его не решили.

На столе у Лиды стояла табличка: «ВЫХОД ЕСТЬ ВСЕГДА». Она развернула её к стене.

Лида пригласила старшего смены. Он прочитал ошибку, попросил мужчину изложить всё сначала и через пять минут предложил позвонить в службу возврата времени.

Мужчина протянул ему телефон.

Старший услышал собственное дыхание в Лидиной трубке. Осторожно вернул аппарат.

— Сложный случай. Нужна эскалация.

— Это вверх? — спросил мужчина.

— Да.

— А там другая флейта?

Старший ушёл уточнять.

Лида снова нажала на «i». Под первой строчкой оказалась вторая. Чтобы её увидеть, нужно было прокрутить окно из двух строчек.

«Возврат возможен после добровольного отказа заявителя от возврата».

— Я могу отказаться, — сказал мужчина. — Но я пришёл за вторником.

Лида перечитала условие. Потом открыла своё расписание. Вчера напротив её имени стояла длинная полоса: «Обработка обращений». Внутри полосы была одна запись — семнадцать. С девяти утра до конца смены система искала, кому её назначить. Лида весь день видела пустую очередь и красное предупреждение: «Не покидайте рабочее место. Идёт распределение».

Она взяла чистый бланк.

— Ваше обращение я закрываю как неразрешённое. Вы ничего не подтверждаете.

— И вторник?

— Сейчас попробуем другой.

Лида написала: «Прошу вернуть вторник, потраченный на ожидание обращения номер семнадцать». В графе «Заявитель» поставила своё имя.

Служебный экран немедленно предложил ей отправить заявление через клиентское окно. Лида распечатала его, встала, обошла стойку и встала рядом с мужчиной.

— А кто его примет? — спросил он.

— Старший смены. Когда спустится с эскалации.

Она сняла с посетительского стула коробку с анкетами и села. Мужчина сел на соседний.

Флейта наконец смолкла. На экране его телефона появилось: «Оцените, насколько быстро мы решили ваш вопрос».

— Сколько поставить? — спросил он.

Лида посмотрела на пустой стул за своим окошком.

— Не торопитесь.